ПРИМОРСКИЕ CASTELLA TUMULTARIA СУДАКА В КОНТЕКСТЕ ВОЕННО-ИНЖЕНЕРНОЙ ПРАКТИКИ РИМЛЯН В КРЫМУ В IV в.

 

ПРИМОРСКИЕ CASTELLA TUMULTARIA СУДАКА В КОНТЕКСТЕ ВОЕННО-ИНЖЕНЕРНОЙ ПРАКТИКИ РИМЛЯН В КРЫМУ В IV в.

К 1800-летию основания Судака: Причерноморье, Крым, Русь в истории и культуре



                                                ВУС Олег Владимирович

 

Статья опубликована: Вус О.В. Приморские castella tumultaria Судака в контексте военно-инженерной практики римлян в Крыму в IV веке // Нартекс. Byzantina Ukrainensis. – Т. 2. – Харьков: Майдан, 2013. – С. 102-115.

 

 

      Почти 50 лет прошло с того дня, когда отряд Крымской экспедиции Института археологии АН УССР открыл руины монументального фортификационного сооружения на берегу бухты Лимена-Кале вблизи Судака. Здесь, в естественном амфитеатре между горой Дженевез-Кая и скалой Палвани-Оба располагался морской порт древней Сугдеи. Несмотря на значительное количество работ, посвященных памятнику, до сих пор не прекращаются научные дискуссии, связанные как с самим укреплением, так и процессом освоения южного побережья Крыма в эпоху античности и раннего средневековья.

      По сообщению анонимного византийского автора XIII в., Сугдея была основана в 5720 г. “от сотворения мира”[1], то есть, в 212 г. н. э.[i] Эта дата косвенно подтверждается отдельными находками керамики, боспорских монет  и эпиграфических памятников конца II – III вв. в бухте Лимена-Кале[ii]. О присоединении Таврики к Боспорскому царству «по договору»** в конце II в. прямо указывается и в надписи 193 г. из Танаиса[iii]. Таким образом, есть все основания полагать, что порт в заливе Лимена-Кале начал функционировать при  боспорском царе Тиберии Юлии Рескупориде (211/212–228/229), которому в начале III в. принадлежало побережье Юго-Восточного Крыма[iv].

      Мощное локальное укрепление было обнаружено археологами в 1965 г. на высоте 12 м над уровнем Черного моря[v]. В ходе раскопок его тщательно исследовали. Размеры сооружения составили: по внешнему периметру 16 ´ 14,7 м, по внутреннему – 12,8 ´ 11,65 м[vi]. Толщина стен равнялась: южной – 2,2 м, восточной и западной по 1,6 м, а северной – не более 1 м. Это говорит как о рациональном подходе древних строителей (только толщина южной стены была доведена до общепринятого античного канона – 5 локтей*), так и о тактическом назначении укрепления, выполнявшего задачи несения охранной службы в гавани, контроля и наблюдения за рейдом.

      Высота фортификационного сооружения ныне достигает от 1,5 до 3 м. Структура стен состоит из трех слоев: внешнего и внутреннего панцирей, и забутовки (известь, мелкая морская галька, песок, толченая керамика) между ними. Лучше всего сохранилась северная стена укрепления. Ее длина ныне  составляет 12 м. Кладка внешнего панциря регулярная – opus romanum / opus quadratum. Он возведен из подтесанных блоков известняка, по схеме “кордон на ребро, плита на образок” (кордонная кладка), на растворе извести с морским песком. При этом нижние четыре ряда блоков имеют размеры, близкие к 0,5 ´ 0,35 ´ 0,16 м, а пятый – 0,4 ´ 0,25 ´ 0,16 м. Внутренний панцирь северной стены выстроен в римской античной технике opus spicatum. Он состоит из плоских плит песчаника и крупной морской гальки, поставленных на ребро («в елочку», но правильно «колос» – Авт.) под углом от 35 до 45 градусов. Высота шести нижних рядов opus spicatum составляет приблизительно 0,5 м, а верхнего 0,3 м. Строительный раствор внутреннего панциря состоит из цемянки – мелко толченой керамики с известью.

      Восточная стена сохранилась в длину до 14 м. Ее нижние ряды сложены в технике opus italicum: из необработанных плиток песчаника и кусков известняка, добытого при нивелировании поверхности горы. Что немаловажно, «в 6,5 м от северо-восточного угла, в стене прослежена вертикально-направленная трещина, вероятно, тектонического происхождения».Хуже всего, отдельными фрагментами длиной от 0,4 до 4,2 м, сохранились южная и западная стены укрепления. При этом внешний панцирь южной стены почти весь обрушился. Пол сооружения был выложен двумя слоями плит песчаника, между которыми находился слой известкового раствора, толщиной от 2 до 7 см в юго-восточном углу. Перед строительством укрепления поверхность горы, состоявшая из материкового мергеля, была снивелирована подтеской, а на месте строительства северной стены вырыта водоотводная траншея.

      С внутренней части восточной стены исследователи открыли часть каменной лестницы длинной около 5 м и шириной 0,7 м, которая вела на второй этаж, а в южной стене выявили устои внутренней арки, обрамлявшей  входной проем. По расчетам А. В. Джанова, высота первого этажа составляла не менее 4,4 м, а высота всего укрепления достигала 15 м.

Итак, какого типа сооружение  перед нами? Кто и когда его построил? Каковы временные рамки его функционирования и причины разрушения?

      С точки зрения первооткрывателя укрепления – М. А. Фронджуло этот оборонный комплекс был возведен византийцами в VI ст., а в «VIII–IX вв. башню разрушили. Вероятно, это связано со взятием Сурожа русским князем Бравлином во время его похода в Таврику».

      Свою интерпретацию портового укрепления изложил доктор исторических наук И. А. Баранов. Он считал, что его построили византийцы для защиты корабельной стоянки[vii] и классифицировал эту башню как «укрепленную цистерну». В середине VIII ст. «цистерну» разрушили хазары[viii], и в последствии поселились на ее руинах. По мнению И. А. Баранова, комплекс ранневизантийских укреплений Сугдеи был возведен в VII ст., а разрушен не ранее середины VIII ст.

      В то же время, Е. И. Лопушинская пришла к выводу, что архитектурные особенности приморского укрепления свидетельствуют о более ранней дате его возведения. Проанализировав кладку стен и размеры сооружения, она заметила, что его общая типология более соответствует оборонному строительству эллинистического и римского времени, и относится к III–IV вв. В качестве доказательств Е. И. Лопушинская привела пример использования цемяночного раствора и кладки opus spicatum в позднеантичных крепостных стенах Вероны. Она считала, что приморское укрепление в бухте Лимена-Кале было лишь одной из башен, построенных для защиты поселения и порта Сугдеи[ix].

      Глубоко исследовавший приморское укрепление А. В. Джанов, в 2004 г.  пришел к выводу, что «мы имеем дело с крупным фортификационным сооружением, имевшим самостоятельное значение. Несомненно, это была башня, не включенная в замкнутую оборонительную линию, … ее можно реконструировать как четырех-этажное сооружение, … аналогичное по конструкции с башнями позднеримского и ранневизантийского периода»[x]. Справедливо замечая, что башня была локальным укреплением, как доказательство времени ее постройки, исследователь почему-то приводит устройство воротного проезда в средней оборонительной стене античной крепости Акра Кастеллум на мысу Калиакра в Болгарии.

      На Калиакре действительно сохранились три линии укреплений (две из них середины и конца IV в.), но нет ни одной отдельно стоящей башни, все они включены в общий фронт укреплений[xi]. Мощная четырехугольная башня в средней оборонительной стене Акры Кастеллум, по сути, есть пропугнакулум, в котором устроен сквозной воротный проезд. Однако ничего подобного не было в приморском укреплении на берегу Лимена-Кале, так как за его северной стеной начинался крутой склон горы.

      Анализируя строительный раствор и кордонную кладку стен  укрепления, А. В. Джанов приходит к выводу, что «особенности строительной техники позволяют датировать приморскую башню не позднее начала VI ст.» [xii], хотя справедливо замечает, что археологический материал пока не подтверждает этой даты.

      В отличие от А. В. Джанова, доктор исторических наук С. Б. Сорочан увязывает появление приморской башни «бургового типа» в бухте Лимена-Кале со второй половиной VI в., «когда в Таврике под контролем ромеев розвернулось интенсивное строительство укреплений»[xiii]. Вместе с тем, в работе «О положении и статусе Сугдеи в VI–IX вв.» С. Б. Сорочан упоминает о находках лапидарных и нумизматических материалов, «которые могут быть связаны с существованием на месте Сугдеи во II–III вв. морского сторожевого пункта Боспорского царства, а затем укрепленного поселения, переросшего в ранневизантийский город – кастрон».

      Версии о ранневизантийском времени постройки укрепления долгое время придерживался и автор данной статьи[xiv], если бы не два «но»!

      Византийский историк и государственный служащий Прокопий Кесарийский (ок. 500 – после 565), в трактате «О постройках» подробно описал  действия императора Юстиниана I (527–565) по военно-инженерному обеспечению границ Ромейского государства. В трактате присутствует и развернутая характеристика этой деятельности в Северном Причерноморье.

      Удивляет то, что рассказав о ремонте фортификационных сооружений Херсона и Боспора, и строительстве незначительных по размерам фрурий Алусты и Горзувит, Прокопий совершенно не упоминает о мощном, 15-метровой высоты, локальном укреплении в порту Сугдеи. Объяснение этому факту может быть лишь одно: на момент написания трактата (555–560 гг.[xv])  сооружение давно существовало и успешно выполняло свои функции.

      Окончательно пролить свет на время постройки укрепления и  соответственно, определить дату основания порта Сугдеи, был призван радиоуглеродный анализ строительного раствора и микрофрагментов керамики, которые в нем содержались. Анализ проводился в 2005 г., в Киевской радиоуглеродной лаборатории при Научном центре геохимических исследований НАН Украины доктором геолого-минералогических наук Н. Н. Ковалюхом. Исследователь установил, что хронологические рамки возведения укрепления на берегу бухты Лимена-Кале определяются III – началом V вв. (terminus post quem – 223 г. / terminus ante quem – 429 г.)[xvi]. По мнению В. и В. Булгаковых, именно этот период отвечает дате основания портового комплекса Сугдеи.

      Вместе с тем, относительно точности радиоуглеродного анализа керамики и строительных растворов у исследователей уже давно возникают вопросы. Так, кандидат геолого-минералогических наук А. М. Тюрин считает, что средняя системная погрешность радиоуглеродных дат, полученных по древесному углю, составляет +50 лет, и подчеркивает, что вообще средняя погрешность всех радиоуглеродных дат  составляет +/–130 лет[xvii]. При этом он замечает, что частоты радиоуглеродных дат, полученных по разным материалам, смещены относительно друг друга на величину до 300 лет.

      Приняв во внимание выводы А. М. Тюрина, можем предположить, что локальное укрепление в бухте Лимена-Кале было возведено не в 223–429 гг., а в IV в., точнее, между 300-м и 350-м годами. Но какие причины, какие  военно-политические события привели к появлению в порту Сугдеи этого укрепления?

      Ответ на вопрос дает трактат императора Константина VII Багрянородного (913–959) «Об управлении империей». В своей работе автократор сообщает о нескольких херсонесско-боспорских войнах, происходивших с конца III до середины IV вв. на территории Таврики, Европейского и Азиатского Боспора[xviii], и в том числе, в окрестностях нынешнего Судака. Херсонес вел эти войны при морально-политической,  военно-технической и финансовой поддержке Римской империи.

      А. В. Джанов отмечает, что «все позднеантичные поселения в районе Судака расположены на крутых труднодоступных склонах»[xix], что говорит о желании местного населения уйти подальше от моря и использовать для защиты естественный рельеф местности. Археологические исследования разгромленного в IV в. боспорского поселения в районе с. Таракташ (ныне Дачное) подтверждают, что какое-то время здесь был эпицентр боевых действий. Найденый в 1908 г. в Таракташе клад состоял из почти 2000 боспорских и римских монет, причем самая поздняя монета датировалась 623 г. боспорской эры, или  326 г. н.э.[xx] Люди из погибшего поселения были вынуждены бежать и поселиться выше, в средней части Таракташского хребта.

      Подобный клад из боспорских статеров царей Фофорса, Рамсада и Рескупорида VI был обнаружен в 1927 г. у г. Курубаш вблизи Феодосии[xxi]. Время сокрытия клада – не ранее 327 г. Известны и другие клады этого периода, найденные в регионе[xxii]. В 30-е гг. IV в. вся прибрежная полоса от Судака до Феодосии стала прифронтовой зоной и местом проведения морских десантных операций. Возможно, именно события второй херсонесско-боспорской войны 323–337 гг.[xxiii] привели к появлению в бухте Лимена-Кале необычного локального укрепления «бургового типа».

      Это и был настоящий римский бург – фортификационное сооружение, во II–IV вв. относившееся к укреплениям класса castella tumultaria[xxiv]. Подобные сооружения были составной частью лимесов (военно-инженерных рубежей), возводившихся римлянами вдоль границ Империи в последние века ее существования. Основным тактическим назначением castella tumultaria являлись охрана и защита сухопутных и приморских участков границы. IV век был временем массового строительства подобных укреплений.

      Британский исследователь Р. Томлин утверждает, что «самой характерной чертой позднеримской границы являлся бург (burgus), отдельно расположенная башня. Ряд таких башен был найден во время раскопок на Рейне в Швейцарии, в долине Дуная к северу от Аквинкума и в секторе Железных ворот. … это были небольшие квадратные, крепко выстроенные сооружения, обычно не в один этаж, потому что в них часто находятся фундаменты для опор второго этажа. … бурги были важным элементом охраны границ»[xxv].       Римский офицер и историк Аммиан Марцеллин (ок. 330 – ок. 400) оставил описание одного из типичных castella tumultaria – бург Робур («Мощь»), возведенный римлянами в Швейцарии недалеко от Базеля[xxvi]. Это укрепление имело квадратную в плане форму, а длина его стен равнялась 13 м каждая.

      О том, что castella tumultaria в бухте Лимена-Кале построили именно римляне, говорит не только похожая типология, но и архитектурный анализ. Самым выразительным элементом сооружения является строительная кладка opus spicatum, которую иногда ошибочно называют кладкой «в елочку», а сами римляне называли «заостренной кладкой» (или «заостренной работой» – Авт.)[xxvii], и выкладывали ее рисунок в виде хлебного колоса. Spica по латыни означает «колос»! В IV в. кладка opus spicatum была очень популярна и римляне часто ее использовали в декоративных целях при постройке фортификационных, сакральных и жилых зданий. Автор наблюдал подобную кладку внутри комплекса сооружений IV в. в римской крепости Ульпия Сердика – столице провинции Внутренняя Дакия (совр. София, Республика Болгария).

      Несмотря на замечание Н. Н. Болгова о том, что «Рим … действовал в Таврике не непосредственно, а руками Херсонеса»[xxviii], вполне можем допустить и прямое участие римлян в херсонесско-боспорских войнах. В пользу этой версии говорит находка на Южном берегу Крыма в 2005 г. римского запрестольного  креста IV в.[xxix] С. В. Гнутова утверждает, что crux immissa относились к воинским крестам, и принадлежали высшему командному составу Империи. Это говорит о том, что служба римских офицеров не ограничивалась одним Херсонесом, но в каких-то формах (контрольные поездки, карательные акции, разведывательные мероприятия) происходила на всем побережье Таврики.

      Безусловно, одной из таких форм была и военно-инженерная деятельность. В пользу нашей версии свидетельствует, найденная в руинах Херсонеса Таврического плита с надписью*, которая сообщает о сооружении новой стены города при содействии римского трибуна Флавия Вита и коллектива военных инженеров (механиков) в 392–393 гг.[xxx] Проанализировав надпись, можем утверждать, что укрепления сооружали сами жители Херсонеса, а военные инженеры (к этой категории военнослужащих относились механики – Авт.) оказывали им необходимую помощь. Она заключалась в проведении технических расчетов, составлении чертежей, устройстве боевых позиций и постройке установок торсионной артиллерии типа баллист и катапульт[xxxi].

      Возможно, такое же подразделение принимало участие и в сооружении castella tumultaria над бухтой Лимена-Кале в первой половине IV в. В этом случае получает логическое объяснение не только схожий с позднеантичными бургами типаж сооружения, но и такой характерный элемент римской архитектуры, как кладка opus spicatum.

      Можем предположить, что бухта Лимена-Кале, находившаяся в тылу херсонесско-боспорского пограничья, интересовала римлян и их союзников как удобное место для стоянки боевых кораблей, база снабжения, пункт высадки и развертывания десанта. Этот интерес и привел к строительству на берегу бухты приморского укрепления. Не позднее 360 г. портовый пункт и охранявший его бург вошли в состав новой римской провинции – Тавроскифской эпархии. Анонимный автор географического трактата, написанного между 360–386 гг., сообщил, что в это время в состав провинции входили «Таврический Херсонес с Кафой и Симболон»[xxxii].

      Ныне позднеантичный порт почти весь находится под водой на глубине 3–4 м. По мнению палеогеографов, это связано с трансгрессией Чорного моря, которая продолжается и сейчас. М. В. Агбунов считает, что в античности «береговая линия в деталях выглядела иначе. Древний берег находился от нескольких десятков до нескольких сотен метров в сторону моря. ... Во время нимфейской трансгрессии море затопило низменности на побережье, устья рек. … И поэтому немало античных городов и поселений частично или полностью оказались под водой»[xxxiii]. Но римский бург вблизи Судака разрушило не море.

      По данным доктора геолого-минералогических наук Л. В. Фирсова, между 480-м и 1229-м гг. произошло «пять крупных сейсмических катастроф: около 600 г., в середине VIII в., около 900 г., в середине XI в., около 1200 г.»[xxxiv]. Таким образом, подтверждаются версии М. А. Фронджуло и И. А. Баранова о разрушении бурга в VIII в., но не «князем Бравлином» или хазарами (археологи не выявили следов пожара – Авт.), а морским землетрясением.

      Заметим, что с подобными сейсмокатастрофами на побережье Таврики связаны разрушения скал и каменные хаосы в Батилимане, Ласпи, Тессели, Форосе, около Шайтан-Мердвена, Алупки и других населенных пунктов Южного берега Крыма. По нашему мнению, главной причиной разрушения приморского укрепления в бухте Лимена-Кале было не нападение гуннов или хазар, а сильное морское землетрясение и связанная с ним трансгрессия моря, в результате которой почти весь античный порт оказался под водой.

      Мощная castella tumultaria была не единственным римским фортификационным сооружением в порту. Недалеко от нее, над 15-метровым обрывом юго-западного склона Дженевез-Кая, возвышаются остатки еще одного позднеантичного укрепления. В силу недостаточной изученности объекта пока можно предположить, что это – полубашня, не имевшая стен со стороны вершины горы. Юго-западная стена полубашни, длинной 8 м, сохранила толщину 1,5 м, но ранее она достигала, вероятно, не менее 2,3 м. Северо-западная стена сохранила свою изначальную толщину – 1,5 м. Структурно обе стены состояли из двух панцирей с забутовкой между ними. Возможно, присутствовала и римская кладка типа opus spicatum. Горизонтально уложенные квадры песчаника и бутовый камень скреплены великолепного качества розовой цемянкой. Подобное строительное тесто автор статьи наблюдал в римских укреплениях и бытовых зданиях IV в. в Софии и Варне (Республика Болгария).

      Хотя моя попытка датировать памятник носит однозначно предварительный характер,  хочу заметить, что полубашня на скальном обрыве Дженевез-Кая и castella tumultaria на берегу бухты логически дополняют друг друга. Оба укрепления связаны единым тактическим замыслом и возможно, построены в одно время. Не вызывает сомнения, что если бург контролировал корабельную стоянку и рейд, то установленные на полубашне боевые метательные установки простреливали подступы к самому бургу и кораблям со стороны берега. Таким образом, при отражении нападения противника реализовывался прием, известный современной военной науке как «огневой мешок». Это и было главной задачей второго локального укрепления.

      Проанализировав архитектурные особенности обеих фортификаций, нарративные источники, эпиграфические памятники и нумизматические материалы, приходим к выводу, что в IV в. н. э., на берегу бухты Лимена-Кале и склоне горы Дженевез-Кая вблизи совр. Судака, коллективом инженеров, знакомых с канонами римской оборонной архитектуры, были возведены два локальных укрепления класса castella tumultaria – бург и полубашня. Эти укрепления на протяжении столетий выполняли задания по охране морского порта, обеспечивали защиту торговых судов и боевых кораблей, их экипажей и ценных грузов в гавани до момента своей гибели в середине VIII в. вследствие катастрофического морского землетрясения. 



[1] Текст надписи: «Сооружена крепость Сугдаи в 5720-м (году), уже есть от постройки Сугдаи до сего дня, то есть год 6804 (от сотворения мира), уже 1084 (года)» (1296 г.).

** Текст надписи: «… тысячи, завоевав сиррахов и скифов и Таврику присоединив по договору, сделал море свободным для мореплавателей, в Понте и в Вифинии, при стратеге граждан … Зеноне, сыне Дада сыне Эвия, и при Юлии Д… и Юлии Родоне, бывших заведующих царской резиденцией я, Зенон, сын Зенона, сын Дада, посланный царем в эмпорий, посвятил Зевсу, Аресу и Афродите при Бораспе сыне Баба, архонте Танаиса и эллинархе Родоне, сыне Харитона».

* Греческий локоть (pechys), а также римский (cubitus) составляли 44,40 см.

* Текст надписи: «При владыках наших, вечных августах, непобедимых, Флавиях Феодосии и Аркадии и при содействии много потрудившегося Флавия Вита трибуна и механиков построена стена Херсона при … Евферия, велико[лепнейшего комита?]».



 

 

                                           Список литературы

 

[i] Могаричев Ю. М., Сазанов А. В., Степанова Е. В., Шапошников А. К. Житие Стефана Сурожского в контексте истории Крыма иконоборческого времени. – Симферополь: АнтиквА, 2009. – С. 287.

[ii] Джанов А. В. Сугдея в III–VII вв. // Сугдейский сборник. – К., 2004. – Вып. 1. – С. 49–50.

[iii] Корпус боспорских надписей (Corpus inscriptionum Regni Bosporani) / Под ред. В. В. Струве. – М.; Л., 1965. – №1237. – С. 728–730. Перевод с греческого языка.

[iv] Зубарь В. М., Русяева А. С. На берегах Боспора Киммерийского. – К.: ИД «Стилос», 2004. – С. 163.

[v] Фронджуло М.А. Работы Судакского отряда // Археологические исследования на Украине в 1968 г. – К.: Наук. Думка, 1971. – Вып. 3. – С. 256–260; Фронджуло М.А. Раскопки в Судаке // Феодальная Таврика. – К.: Наук. думка, 1974. – С. 139–150; Фронджуло М.А. Раскопки в Судаке (1964–1965 гг.) // Археологические исследования на Украине 1965-1966 г.г. – К.: Наук. думка, 1967. – С. 190–193.

[vi] По мнению А. В. Джанова, внешние размеры сооружения составляют 15,60 ´ 14,66 м. См.: Джанов А. В. Сугдея в III–VII вв. // Сугдейский сборник. – К., 2004. – Вып. 1. – С. 66.

[vii] Баранов И.А. Таврика в эпоху раннего средневековья (салтово-маяцкая культура). – К.: Наук. думка, 1990. – С. 47–48.

[viii] Баранов И.А. Периодизация оборонительных сооружений Судакской крепости // Северное Причерноморье и Поволжье во взаимоотношениях Востока и Запада в XII–XVI веках. – Ростов-на-Дону, 1989. – С. 48–49.

[ix] Лопушинская Е. И. Крепость в Судаке. – К., 1991. – С. 98, 99.

[x] Джанов А. В. Сугдея в III–VII вв. … С. 67.

[xi] Торбатов С. Укрепителната система на провинция Скития (края на 3–7 век.) // Български крепости. – http://bulgariancastles.com/bg/fortress-kaliakra-bg.

[xii] Джанов А. В. Сугдея в III–VII вв. … С. 69.

[xiii] Сорочан С. Б. О положении и статусе Сугдеи в VI–IX вв. // Древности 2006–2008. Харьковский историко-археологический ежегодник. –  http://www.nbuv.gov.ua/Portal/Soc_Gum/drev/2008/Drevnosti_08_Sorochan_pp108_124.pdf.

[xiv] Вус О. В. Оборонна доктрина Візантії у Північному Причорномор’ї: інженерний захист Таврики та Боспора в кінці IV – на початку VII ст. – Львів: Тріада Плюс, 2010. – С. 163.

[xv] Курбатов Г.Л. Ранневизантийские портреты: К истории общественно-политической мысли. – Ленинград: Изд-во Ленинградского университета, 1991. – С. 184.

[xvi] Булгаков В.В., Булгакова В.И. Подводные скопления печатей в Судаке и Херсонесе: историографический феномен // Причерноморье, Крым, Русь в истории и культуре. Материалы III Судакской международной конференции. – Киев–Судак: Академпериодика, 2006. – Т. II. – С. 42.

[xvii] Тюрин А. М. Оценка погрешности радиоуглеродных дат и радиоуглеродного датирования событий // Новая хронология.  – http://new.chronologia.org/volume8/ turin_pogreshnost_dat.php.

[xviii] Константин Багрянородный. Об управлении империей. – М.: Наука, 1991. – С. 247–259.

[xix] Джанов А. В. Сугдея в III–VII вв. … С. 51.

[xx] Клад Таракташский // Судак. Популярная энциклопедия – http: //www.sugdea.com/index.php/enciklopedia/k/1400-kladtaraktash.

[xxi] Шелов Д. Б. Феодосийский клад боспорских «статеров» // Вестник древней истории. – 1950. – № 2. –С 134–139.

[xxii] Исанчурин Е. А., Исанчурин Е. Р. Монетное дело царя Радамсада //   Нумизматика и эпиграфика. – Т. XV. – С. 90–92.

[xxiii] Анохин В. А. Монетное дело Херсонеса (IV в. до н. э. – XII в.н. э.). – К., 1977. – С. 92.

[xxiv] Ирмшер Й., Йоне Р. Словарь античности. – М: Прогресс, 1989. – С. 253.

[xxv] Томлин Р. Фортификация в 284–378 гг. н. э. // Коннолли П. Фортификация и осады / Греция и Рим. Энциклопедия военной истории. – М.: ЭКСМО-Пресс, 2001. – С. 301.

[xxvi] Аммиан Марцеллин. Римская история / Перевод с латинского Ю.А. Кулаковского и А.И. Сонни. – М.: АСТ; Ладомир, 2005. – С. 453.

[xxvii] Кладка // Словарь изобразительного искусства. – http://slovari.yandex.ru/книги/Словарь/изобразительного/искусства/Кладка.

[xxviii] Болгов Н. Н. Между империей и варварами: финал античности на Боспоре // Україна в Центрально-Схiднiй Європi. Вип.4. – К.: ИИУ НАНУ, 2004. – С. 47.

[xxix] Гнутова С. В. «Константинов крест» — древнейший памятник раннехристианского искусства на территории России // Родное и вселенское: К 60-летию Н. Н. Лисового: [Сб. статей]. – М.: Паломнический центр Московского Патриархата, 2006. – С. 120–139.

[xxx] Виноградов А. Ю. «Миновала уже зима языческого безумия…» Церковь и церкви Херсона в IV веке по данным литературных источников и эпиграфики. – М.: Русский Фонд Содействия Образованию и Науке, 2010. – С. 100–101.

[xxxi] По мнению Й. Ирмшер и Рю Йоне, «В эпоху античности под Механикой понималось исключительно инженерное искусство, в первую очередь, создание военных машин, подъемных механизмов, различных типов часов и самодвижущихся устройств». – Ирмшер Й., Йоне Р. Словарь античности… С. 352.

[xxxii] Шангин М.А. Новый географический текст // Вестник древней истории. – 1938. – № 4. – С. 253.

[xxxiii] Агбунов М.В. Античная лоция Черного моря. – М.: Наука, 1987. – С. 17.

[xxxiv] Фирсов Л.В. О землетрясениях в Крыму // Этюды радиоуглеродной хронологии Херсонеса Таврического. – Новосибирск: Наука, 1976. – С. 161.



Создан 06 апр 2014



  Комментарии       
Имя или Email


При указании email на него будут отправляться ответы
Как имя будет использована первая часть email до @
Сам email нигде не отображается!
Зарегистрируйтесь, чтобы писать под своим ником
LFcOGxo8_udpVJey4NgXM0Vm1fZkP3nw2ocqRNEhjI4